Тимотия раздраженно сняла амазонку и бросила ее на кровать, надела муслиновое платье, перекрашенное в синий цвет, и уже собиралась накинуть на плечи черную шаль, как вдруг вспомнила, что срок траура кончился.

Ругая Лео, виновника своей рассеянности, она отложила шаль и достала из шкатулки жемчужную брошь, доставшуюся ей от давным-давно скончавшейся матери, затем, расчесав и заново сколов свои светлые волосы, повертелась перед высоким зеркалом, стоявшим у самой двери.

Ну как, похожа она на миссис Виттерал? Тимо-тия вздрогнула, поймав себя на этой мысли. Глупости! Она не собирается выходить за Лео. Но все же, что бы он сказал, увидев ее сейчас? Тимотия передернула плечами. Пусть думает что хочет! Если даже она и согласится на сделку, то непременно потребует, чтобы он держал язык за зубами и не критиковал ее манеры. Впрочем, Лео наверняка на это не пойдет, да и она не примет его дурацкое предложение.

К тому времени, когда Тимотия вошла в гостиную, миссис Эдит Хонби уже сидела там. Почтенная женщина, которой перевалило за семьдесят, могла дремать весь день напролет. Это вполне устраивало Тимму. Главное – всем известно, что у нее есть компаньонка. Впрочем, Тимотия знала, что старая гувернантка не утратила ясного, острого ума, каким отличалась в те дни, когда восседала в классной комнате Далвертон-Парка.

– Ну и зачем он приходил? – спросила миссис Хонби, как только Тимотия уселась на диван, не-множно великоватый для такой комнаты.

– Сказать, что наши гостиные – это каморки, – ответила Тимма. Ей и в голову не пришло спросить, что означает “он”. Эдит знала Лео с той поры, когда тот был еще мальчишкой.