– Ты и сама это знаешь, – заметила Эдит.

– Нет. – Тимотия огляделась. Гостиная располагалась непосредственно под ее спальней и была такой же величины, но казалась просторнее. Здесь стояли только диван, на котором она сейчас сидела, два кресла да несколько помещающихся друг под другом столиков. – Я не назвала бы это каморкой, – с удовлетворением сказала Тимотия. – Немного тесновато, правда.

Глаза старой гувернантки пристально смотрели на девушку. Эдит уютно устроилась в глубоком кресле. Ходила она тяжело, переваливаясь, как утка, и предпочитала сидеть или лежать.

– Надеюсь, ты так ему и сказала, – произнесла она после некоторой паузы.

– Я не помню, что говорила, – призналась Тимотия. – Он сообщил, если я правильно запомнила, что одна его гостиная больше трех моих.

Миссис Хонби фыркнула.

– Ну, надеюсь, он приехал не только для того, чтобы обсудить это.

– Да нет. Он предложил мне выйти за него замуж. И гостиные обругал, чтобы я поняла, как это замечательно – переехать в Уиггин-Холл.

Миссис Хонби посмотрела на свою воспитанницу долгим взглядом, от которого та покраснела, но не отвела глаз. Наконец Эдит, к облегчению Ти-мотии, глубокомысленно возвела глаза к потолку.

– Бывают вещи и похуже. – (Как будто она сама не знает!) – Хорошее поместье, – продолжала гувернантка, глядя в потолок. – Опять же мальчик неплохо смотрится. Сколько ему? Двадцать семь, если я не ошибаюсь. Приличный доход. К тому же ты его давно знаешь, а это тоже кое-что значит. Нет, неплохо.

Добавить было нечего. Коротко и ясно. Сам Лео не смог бы сказать лучше, пожелай он в нескольких словах описать свои достоинства. Пожалуй, так ему и надо было сделать. Тогда она отнеслась бы к нему как к самодовольному хлыщу, но это все-таки лучше, чем понять, что он бессердечный, безмозглый тип.

Тут Тимотия заметила, что миссис Хонби больше не смотрит в потолок, а внимательно изучает ее. Она уставилась на компаньонку с вызовом. Это не осталось незамеченным.