Возвращаясь домой, Тимотия была уже почти готова сообщить Лео, что она согласна. Наверное, так бы и случилось, если б Лео не сорвался. Но это и к лучшему – он показал себя во всей красе. “Пусть теперь расстраивается, так ему и надо”, – со злорадством подумала Тимотия.

Если б Лео не стал кричать про наследника, дело не кончилось бы разрывом. Она вовсе не собиралась отказывать ему в праве иметь сына. Слова о платонических отношениях вырвались случайно, а он тут же взорвался. Между тем она всего лишь хотела сказать, что перейдет в отдельную спальню после того, как будет зачат ребенок. Разве это не честно?

Так нет, Лео не преминул подтвердить еще раз, что его условия именно таковы, какими она сочла их в самом начале, – насквозь эгоистические. А она чуть было не согласилась!

При мысли об этом пришлось прибегнуть к помощи носового платка. Это хорошо, что он переживает. Ей, что ли, одной мучиться? Он оказался совсем не таким, как она думала. Их дружба осталась в прошлом после того, что случилось, возврата к ней нет.

Тянулись дни, долгие и унылые. Тимотия старательно скрывала свое настроение от Сюзан и Валентина, которые приезжали то вместе, то порознь и уговаривали ее смягчить отношение к Лео.

– Никогда не думала, что ты можешь быть такой жестокой! – сквозь слезы заявила подруга.

– Черт меня побери, вот уж не думал дожить до того дня, когда ты будешь смотреть на Лео как на врага, – сказал Валентин.

– Замолчите, и больше ни слова об этом, – отрезала Тимотия.

Говорили ли они с Лео, ей было неизвестно. Впрочем, она допускала, что Валентин с ним встречался. В понедельник доставили письмо от Сюзан. Она сообщала, что Валентин уехал на охоту в Питерсборо. Сюзан предполагала, что Лео, очевидно, уехал вместе с ним.