— Такое извинение мистера Барретта приемлемо для вас, мистер Каттер? — обратился к своему помощнику капитан.

Разбитые губы молодого человека тронула легкая удовлетворенная улыбка:

— Так точно, сэр!

— Продолжайте расспрашивать людей, мистер Каттер, — чуть помолчав, спокойным тоном добавил капитан.

Побагровевшее лицо Барретта перекосилось от злости, когда капитан, широко расставив ноги, застыл у борта.

По мере того, как очередь неимоверно медленно двигалась к кораблю, у Джиллиан нарастало чувство презрения. Этот капитан… ну нет, ему ее не провести! При всей своей показной справедливости он был совершенно равнодушен ко всем этим мужчинам и женщинам, которых загоняли на борт, как скот! Иначе он не дал бы втянуть себя в эту омерзительную торговлю людьми! Не слишком он пекся и о правах своей команды. Если бы это было так, он бы никогда не согласился взять на должность суперкарго такого гнусного типа, как этот Барретт!

Яростные порывы ветра обжигали холодом, но это не мешало Джиллиан внимательно прислушиваться к тому, о чем спрашивали каждого поднимавшегося на борт. Вопрос был один и тот же: «Вы прибыли сюда на законном основании, согласно решению суда? Ответьте, да или нет». Джиллиан презрительно усмехнулась.

Ветер хлестнул еще яростнее, чем прежде, и Джиллиан охватил неудержимый озноб. Теперь ее трясло и от холода, и от омерзения. Обернувшись, она увидела мертвенно-бледное личико Одри, дрожащие посиневшие губы, и от этого ее затрясло еще сильнее. Она знала, что сестра мучительно страдает и от страха, и от неимоверного холода, ничем не могла ей помочь и стиснула кулачки, злясь на собственное бессилие.

Их нагло лишили всех гражданских прав! С ними обращались, как с преступницами, только потому, что нежданная смерть помешала их отцу, замечательному, честнейшему человеку, вовремя рассчитаться с долгами! Их приговорили к ссылке за океан, даже не поинтересовавшись, хотят ли они выплатить его долги многолетним принудительным трудом так далеко от родных мест. Их выставят на торги, и тот, кто даст наибольшую цену, станет их господином! Из них сделали почти что рабынь!