Кэролин почувствовала её присутствие прежде, чем открыла глаза. Они обе были окутаны светом луны и звуками доносившейся изнутри музыки.

Рэйса медленно приблизилась к ней и бросила взгляд на город.

– Ночи, подобные этой, вводят в заблуждение, – мягко сказала Рэйса.

Кэролин повернулась и тоже взглянула на город.

– Что вы имеёте в виду?

– В какой–то момент всё кажется спокойным, а затем небеса разверзаются, и мир тонет.

Кэролин повернула голову в сторону Рэйсы. Эта женщина была для неё загадкой, столь же непонятной, как и эта земля, на которой она жила последние два года.

– Я не понимаю.

– Правда? – Рэйса обернулась к Кэролин.

– Почему вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? – спросила Кэролин с беспокойством во взгляде. В низу её живота начало подниматься возбуждение, как и всегда в минуты её близости к Рэйсе Андиете.

– Почему Вы всегда провоцируете меня? – в свою очередь спросила Рэйса.

– Я?

– Да! Вы! – Рэйса взмахнула руками в жесте отчаяния.

– Я? Я! Это – Вы! Вы получаете удовольствие, оскорбляя меня!

Рэйса молча смотрела на неё. Она видела только рот Кэролин, и хотела знать, каков он на вкус. Внезапно изменив своё решение, Рэйса отошла на несколько шагов назад. Остановившись на мгновение, а затем неожиданно снова обернувшись, она посмотрела прямо на неё. Кэролин проявила твёрдость.

– Я не люблю трусость, – сказала Рэйса на выдохе.

Её глаза говорили о голоде и о чём-то ещё, чего Кэролин не могла понять.

– Я не трусиха, госпожа Андиета.

На сей раз она не сдвинется с места. Рэйса хочет борьбы, и она её получит.

– Вы сбежали с той встречи.

– И кто выступил бы против вас? – заметила Кэролин язвительно. – Никто. Ни одна из тех женщин не поддержала бы меня против вас. Они скореё позволили бы тем людям голодать, чем возразили бы вам. Как вы себя чувствуете, госпожа Андиета? Каково это чувствовать, что имеёшь власть решать, кому жить, а кому умереть?