– А что случилось после?

– Не знаю, – медленно сказал он. – Мне трудно вспоминать.

– Я понимаю, это трудно для тебя, Флинкс. Но я должна больше знать о тебе, чтобы помочь, как смогу.

– Если я тебе расскажу, – неуверенно спросил он, – ты не отдашь меня плохим людям?

– Нет, – мягко ответила она. – Нет, я не позволю им прийти и забрать тебя, Флинкс. Никогда. Обещаю тебе.

Он придвинулся к ней и сел на ручку кресла. Закрыл глаза и сосредоточился.

– Я помню, что нигде не оставался надолго. Люди, хорошие люди, которые кормили меня и заботились обо мне, скрывались от плохих людей. Они всегда были чем-то расстроены и часто кричали на меня. Не так, как раньше.

– Они сердились на тебя?

– Не думаю. Нет. – Он облизал губы. – Я думаю, они боялись, мама. Я знаю, что сам боялся, и думаю, они тоже. А потом, – он смущенно взглянул ей в лицо, – я уснул. Очень надолго. Но это был не настоящий сон. Я как будто спал и в то же время не спал. – Он открыл глаза и снова посмотрел на нее. – Ты понимаешь это, мама? Я не понимаю.

– Наверно, я тоже не понимаю, мальчик. – Она напряженно размышляла. Кому и зачем понадобилось усыплять мальчика надолго?

– Потом снова неожиданно пришли плохие люди, – продолжал он. – Я их на этот раз не видел. Но некоторые из тех, кто смотрел за мной, умерли или разбежались. Потом остался только я и один мужчина и одна женщина, но потом и их не стало.

– Твои мать и отец?

– Нет, не думаю. Ну, они никогда так себя не называли. Просто двое из хороших людей. Потом меня нашли другие люди. Я их никогда раньше не видел. Они увели меня с собой.

– Они были плохие или хорошие?

– Ни те, ни другие, – осторожно ответил мальчик. – Я думаю, они были просто посторонние. Может быть, они меня просто пожалели. Промежуточные люди. Они пытались быть со мной добрыми, но… – он пожал плечами, – они ведь посторонние. Мы с ними много переезжали, и было много других детей, а потом было вчера, и ты меня купила. Верно?