Снова медленное покачивание головы, рыжие волосы разметались.

– У меня не было ни отца, ни матери. Так меня называли люди.

– Что за люди?

– Люди, которые смотрели за мной и другими детьми.

Странно. Она нахмурилась.

– За другими детьми? Значит, у тебя есть братья и сестры?

– Нет… – Он пытался вспомнить. – Не думаю. Может быть. Не знаю. Просто другие дети. Помню их с самого раннего времени. Это было странное время.

– А что в нем странного?

– Я был счастлив.

Она кивнула, словно поняла.

– Вот как. Ты помнишь раннее время, когда ты был счастлив и когда было много других детей.

Он энергично закивал.

– Мальчики и девочки. И у нас было все, что нужно, все, что мы просили. И хорошая еда, и игрушки, и…

Наверно, разорившаяся богатая семья. Она позволила ему рассказывать об этом раннем времени, счастливом времени. Какая катастрофа случилась с ним в младенчестве?

– Большая была семья? – спросила она. – Будем отныне называть ее семьей. Сколько там было других мальчиков и девочек?

– Не помню точно. Много.

– Ты что, считать не умеешь?

– Умею, конечно, – гордо сказал он. – Два, три, четыре, пять и еще много.

Не очень похоже на семью, подумала она, хотя бывают и большие семьи.

– Помнишь, что случилось с ними и с тобой? Вы все были счастливы, у тебя было много друзей, а потом что-то случилось.

– Пришли плохие люди, – прошептал он, и его выражение омрачилось. – Очень плохие. Они ворвались туда, где мы жили. Люди, которые смотрели за нами, кормили и давали нам игрушки, сражались с плохими людьми. Было много шума и стрельбы, и люди вокруг меня падали. И хорошие, и плохие. Я плакал, пока кто-то не поднял меня и не унес. Меня несли по многим залам и темным помещениям, потом я помню, что меня посадили в какую-то… машину?

Она одобрительно кивнула.

– Вероятно. Продолжай.

– Меня много раз перевозили. Так кончилось счастливое время.