Матушка Мастиф повернулась и прошла вправо, к ступенькам, ведущим на платформу. Поднимаясь по лестнице, она на полпути оглянулась на толпу. Пурпурные мундиры скрывались за первой группой административных и торговых помещений. Перед ними подпрыгивала массивная фигура: кто-то убегал от полиции.

Матушка Мастиф понимающе кивнула. Кое-кому мальчик нужен совсем не в гуманных целях. У многих в этой толпе криминальное прошлое. Вероятно, кто-то из собравшихся, возможно, платный осведомитель, узнал того, кто хотел купить ребенка, и известил полицию, а та отреагировала необычайно быстро.

– Значит, сто кредитов, – разочарованно объявила чиновница на платформе. – Кто-нибудь даст больше? – Естественно, никто не дал, но чиновница делала видимость дальнейшего торга. Прошло несколько мгновений тишины. Чиновница пожала плечами и посмотрела на стоявшую на лестнице матушку Мастиф.

– Он ваш, старуха. – Больше не "мадам", сардонически подумала матушка Мастиф. – Заплатите и выполняйте все предписания.

– Я имела дело с правительственными предписаниями задолго до вашего рождения, женщина. – Матушка Мастиф, не обращая внимания на чиновницу и мальчика, повернулась и направилась в помещение конторы.

Внутри скучающий клерк взглянул на нее, бросил взгляд на надпись о продаже, появившуюся на экране его компьютера, и небрежно спросил:

– Имя?

– Мастиф, – ответила посетительница, опираясь на посох.

– Это фамилия или имя?

– И то и другое.

– Мастиф Мастиф? – Клерк недовольно взглянул на нее.

– Только Мастиф, – ответила старуха.

– Правительство предпочитает полные имена.

– Знаете, что правительство может сделать со своими предпочтениями?

Клерк вздохнул. Нажал несколько клавишей.

– Возраст?

– Не ваше дело. – Она немного подумала и добавила: – Запишите "старая".