Он не сводил с нее глаз, и от его внимания не укрылось, как она вздрогнула и как расширились ее глаза при этих словах. Краска, бросившаяся ей в лицо, делала ее невыносимо хорошенькой, похожей на дикую розу.

— О Боже мой! — только и выговорил он, медленно направляясь к ней. — Неужели нужно тебе об этом говорить, неужели ты не видишь этого сама? Неужели ты не догадываешься, что всякий раз при виде тебя у меня начинают трястись колени, как у новорожденного жеребенка!

— Джоэл!

Ее губы разжались, а взгляд подернулся мечтательной дымкой. Он дотронулся до нее и не встретил сопротивления. Его руки легли ей на бедра и бережно притянули к себе. Она встрепенулась, как потревоженная лань, но момент был упущен. Его руки с силой обвились вокруг нее. Она открыла было рот, чтобы высказать свое возмущение, но не успела. Ее губы попали в плен и перестали быть ее собственностью. Жаркий, требовательный мужской рот стремительно и властно завладел ее ртом, потом стремительным броском опустился вниз, вбирая волнующий запах шеи, ощущая под кожей тяжелые пульсирующие удары крови.

— Ну вот, — прошептал он, — снова эти цветные огоньки в твоих волосах! О, что ты со мной делаешь, девочка?

Она открыла глаза, их взгляды встретились. Сильные руки пылко обнимали ее, дыхание было взволнованным. Пейдж попыталась высвободиться из его объятий и говорить спокойно.

— Ты что-то слишком спешишь, не успел даже осмотреться. Дай мне подумать. Я не готова ко всему этому, Джоэл!

Он снова стиснул се так, что стало больно. Его рука, скользнув по щеке, устремилась ей в волосы, которые он поднял резким и властным движением. Это было как удар — острое ощущение ее близости было таким неожиданным, что он испугался своих чувств.

— Не отшивай меня, дорогая, — сказал он осторожно. — Бенедикт этого не вынесет.

Она вывернулась из его рук, критически улыбаясь.

— Подумаешь, Бенедикт! Большая шишка! Всемогущий скотоводческий магнат! А что ты знаешь о моде, мой мальчик?