Элли счастливо защебетала, продемонстрирована зуб и потянулась к Коннору. Тот, улыбнувшись, легко коснулся ее щечки. Линда подняла голову и буквально наткнулась на пристальный взгляд золотисто-карих глаз. Глаза орла, подумала она в тоскливой панике, глаза хищной птицы. Раз увидят — и пропала мышь-полевка. Острые, безжалостные, смертельно прекрасные глаза.

— Рад видеть тебя, Линда.

Он смотрел, как бьется, у нее на горле тонкая синяя жилка. Линда чувствовала, что не может отвести взгляд от его лица. Коннор стоял так близко, так мучительно близко, что она видела, как разбегаются от безжалостных золотых глаз тонкие лучики почти невидимых морщинок, как резко очерчен чувственный и жестокий рот…

Что-то изменилось, в тревоге подумала она. Что-то не так! Еще никогда Коннор Брендон не возбуждал ее до такой степени. Ни один мужчина в мире, кроме Ника, не мог сделать это с ней, но вот теперь она стоит, беспомощная, зачарованная, и даже пальцем не может шевельнуть, не говоря уж о том, чтобы попытаться овладеть ситуацией. Самое противное, что Коннор все это прекрасно понимает.

Коннор придвинулся ближе, под тонкой тканью шелковой рубашки лениво перекатились литые мускулы.

— Дайте-ка мне героиню дня!

Она передавала ему Элли, одновременно страшась и яростно желая почувствовать его прикосновение. Разумеется, раньше они обменивались рукопожатиями, но это было не то! Теперь она почувствовала то же, что испытывает человек, случайно коснувшийся оголенного провода: мгновенный удар, сотрясение, дрожь во всем теле. И ужас. Потому что ничего нельзя изменить.

Она отступила на шаг, дрожа, пугаясь жара, исходившего от этих мускулистых рук, страшась могучего зова плоти, справиться с которым она была не в силах.

Все в порядке! Все под контролем! Мне наплевать на Коннора Брендона!

Да ладно тебе! Внутренний голос был завзятым циником и умницей. Ты же его хочешь! Больше всего на свете ты желаешь оказаться с ним в одной постели!