Его серые глаза засмеялись, а губы сжались, словно сопротивляясь улыбке. Она заметила, что он смотрит на нее не так, как обычно, но отказывалась в это верить. За все непродолжительное время совместной работы ни один из них не позволял себе в обращении с другим ни малейшей вольности.

Нет, нет! — сказала она мысленно. Он не заигрывает со мной. Такого не может быть. Мы соперники, , почти враги. Ему хочется сместить меня с моей должности, а мне — удержаться на ней.

— Едете на Рождество к родителям? — спросил Нортон, проводя рукой по взъерошенным русым волосам в попытке придать им более приличный вид.

— Да, — ответила Джоанна. Она знала, что не должна задавать ему никаких вопросов, но чувствовала, что не сможет так просто уйти.

Новый сотрудник их фирмы наверняка не успел за месяц обзавестись в Монреале друзьями, тем более веселой компанией. По-французски он практически не говорил, что составляло для него основную сложность в процессе привыкания к монреальской жизни. Когда-то с подобными трудностями столкнулись здесь бабушка и дед Джоанны, перебравшиеся в Квебек из Великобритании.

— А… Вы? — спросила она, ощущая прилив непонятного волнения. — Вы собираетесь к кому-нибудь поехать?

Нортон покачал головой.

— Нет. Встречу Рождество дома. Согласно лучшим традициям.

Прежде чем задать следующий вопрос, Джоанна долго боролась с желанием убежать отсюда сию же секунду, ничего больше не узнавая о планах и личной жизни Нортона.

— Не хотите ли вы сказать, что… Что останетесь в праздник без компании? — произнесла она, выдавливая из себя каждое слово.

Нортон пожал плечами.

— Собственной семьи у меня нет.

— А… Родители? Братья, сестры?

— Они в Шарлотте, я недавно с ними виделся. Поэтому решил, что не поеду домой на праздники.

— Но…

У Джоанны мелькнула спасительная мысль, что ей следует держаться от этого парня подальше, а не заботиться о его эмоциональном настрое. Однако несмотря на все это ее губы как будто сами собой раскрылись и с них слетели слова, которые ей явно не следовало произносить: