Хозяин «Тихой дубравы» был не просто очень похож на книжного персонажа. Он БЫЛ Брюсом, и это немного пугало.

Вернее, это напугало ее до смерти, когда она открыла глаза после сегодняшнего обморока и увидела над собой его лицо. А вслед за испугом пришло совсем иное чувство.

Она поёжилась, вспомнив, каким странным огнем зашлось в гостиной ее тело, как загремела в ушах кровь, как налились жаром руки и ноги. Все из-за близости этого парня с синими глазами! Но почему?

Триш привыкла жить одна. К тридцати годам она честно ознакомилась с интимной стороной жизни человека, пережила пару в высшей степени пристойных романов, закончившихся ничем, а именно расставанием, и полностью успокоилась. Она не ощущала своего одиночества, она ощущала исключительно удовлетворение своей замкнутой размеренной жизнью.

И уж конечно она никогда не переживала таких острых, ярких приступов физического желания. Именно поэтому сегодняшняя реакция ее и напугала до такой степени.

Триш еще раз прокрутила в памяти сегодняшнюю сцену — и издала тихий стон отчаяния. Надо же было выставить себя такой идиоткой! Сначала брякнуться в настоящий обморок при виде собаки, потом открыть глаза и лепетать «Брюс… о, Брюс…»!

Она почувствовала, как румянец стыда заливает ее лицо. Если она что в жизни и ненавидела, так это дурацкие ситуации. Сегодняшняя — из их числа. Нет, она вовсе не считала себя какой-то особенной, наоборот, всегда старалась объективно оценивать собственную деятельность, но сегодня ей удалось выставить себя на посмешище, создав образ слащавой истерички, избалованной городской идиотки. Писательница!

Триш неожиданно разозлилась на несчастного йорка, который, вероятно, давно уже почил с миром. Если бы не его истеричный выпад двадцать лет назад, Триш ни за что бы не упала в обморок при виде лохматого черного пса…