Она вспомнила оскаленные белые клыки громадной зверюги и немедленно ощутила знакомую слабость в ногах. Да, суперагентша из нее получится — супер! Миранда Секстон, которая боится собак! Нонсенс.

Сэнди закончила с вещами и бодро поинтересовалась:

— Ну и как тебе здесь? Скажи, шикарное местечко?

— Д-да. Нет, правда, здесь замечательно. Очень красиво вокруг.

Сэнди озабоченно прищурилась.

— Ты уверена, что ты в порядке, Триш? Ты чертовски бледная. Может, ты все-таки ударилась при падении? Голова не болит?

— Да нет же! Перестань мне напоминать об этом позоре.

— Ничего позорного не вижу. И вообще, жаль, что ты этого не видела. Могла бы сунуть в новый роман. Очень… запоминающаяся сцена.

— Какая еще сцена?

— Ну как же: сначала из-за угла дома вырывается огромное чудовище, героиня издает жалобный крик и падает как подкошенная, а через мгновение из-за того же угла выскакивает мужественный красавец со шрамом на щеке и подхватывает бездыханную героиню на руки, словно перышко. Ее головка покоится на широкой бронзовой груди героя, и он бережно несет ее в дом, которому суждено стать колыбелью их грядущего светлого чувства…

— Вот я знала, что ты презираешь любовные романы, но не знала, что и меня тоже!

— Неправда! Я считаю, что ты лучшая в своем жанре. Но согласись, описанный эпизод прямо просится на страницы? Он так к тебе бросился…

— Наверняка испугался последствий. Судебного преследования, например.

— Злая Триш Хатауэй! Так ты договоришься до того, что я испугалась потому, что ты платишь мне зарплату.

— Повод не хуже многих других. Прости, прости, это я лишнее говорю. Да и к мистеру Саймону я несправедлива.

— Да уж. Он так бережно тебя ощупывал…

— Что-о?

— В смысле осматривал. На предмет телесных повреждений. Ты ему понравилась, это сразу было видно. На меня он и внимания не обратил, хотя у меня губы накрашены, а у тебя — нет.