У Джека давно – по правде говоря, никогда – не было такой сенсационной информации.

– Это может обернуться крупным скандалом.

На секунду он дал волю воображению и представил, как выступает с этой новостью на общенациональных каналах.

– Может, если будешь расследовать эту историю, возьмешь меня в помощники? – попросила Салли.

– Конечно. Первым делом надо выяснить, не выдвинула ли эта девушка обвинение против Грейленда. Нам нужно что-то более существенное, чем университетские сплетни.

Салли тут же открыла блокнот и начала записывать.

– Я поговорю с директором новостной службы. А ты проверь информацию. Давай встретимся в фойе.

Он взглянул на часы: было без четверти час.

– Через полчаса. Хорошо?

– Прекрасно.

Салли улыбнулась ему, и от ее улыбки он почувствовал былую уверенность в себе.

Вечером домой Элизабет вернулась страшно усталой. Она бросила сумку на кухонный стол, вышла на крыльцо и опустилась в кресло-качалку. Равномерное поскрипывание кресла понемногу успокаивало ее расшатавшиеся нервы.

Перед Элизабет раскинулся океан, бронзовый в лучах заходящего солнца. Трава на лужайке блестела от капелек недавно прошедшего дождя.

Вот бы... – мелькнуло у нее в голове. Но она тут же отогнала эту мысль. Время, когда она рисовала, давно прошло. Но если бы Элизабет не бросила живопись, она бы написала этот пейзаж.

Она подождала, пока солнце сядет в быстро темнеющий океан, поднялась и вернулась в дом. Пора готовить ужин. Тут зазвонил телефон. Она подняла трубку:

– Алло?

– Привет, Птичка. Как дела, как там твой любимый океан?

Элизабет улыбнулась:

– Привет, Мег. – Она обессиленно опустилась в кресло с желто-голубой обивкой. – А как у тебя?