Джордж. Это действительно был Джордж!

— Ма, а как… Что с тобой? Ты выглядишь так, словно увидела привидение, — обеспокоенно проговорила Оливия.

Привидение. Маргарет вздрогнула, ее губы болезненно скривились.

Позади себя она услышала голос Джорджа — глубокий, мужественный, до боли знакомый… незабываемый.

— Олли, я неважно себя чувствую, — тихо сказала она. — Ты не будешь возражать, если мы уйдем?

Джордж, поблагодарив метрдотеля, уже сел за свой столик, и Маргарет теперь могла ретироваться незамеченной. Хотя маловероятно, чтобы бывший муж узнал ее. С какой бы стати? — подумала она с неожиданной горечью.

Она ничего для него не значит. Он, возможно, даже забыл о ее существовании. Интересно, Джордж по-прежнему с ней, с той женщиной, ради которой когда-то оставил Маргарет? Или соперницу постигла та же печальная участь, и ее он тоже разлюбил?

Она поднялась из-за стола, дрожа как от озноба, и с благодарностью ощутила на своем плече тепло заботливой руки Оливии, которая встревоженно произнесла:

— Ма, да тебе действительно худо. Давай-ка я отвезу тебя домой, а потом позвоню Джиму Перкинсу.

Маргарет почувствовала за спиной какое-то движение, голос Джорджа, делающего заказ официанту, вдруг умолк, но заставить себя посмотреть в ту сторону она не смогла. Ее по-прежнему била дрожь, и хотелось лишь одного — поскорее выбраться отсюда, чтобы не пришлось ничего объяснять Оливии. Она и так ненавидела себя за то, что заставила дочь волноваться и испортила их последний вечер… Разве сможет она сказать ей: «А знаешь, тот мужчина, которым ты только что восхищалась, — твой отец»?

Маргарет никогда не скрывала от Оливии ничего, что касалось ее брака.