- Д-думаю, да, - ответила Мередит, неловко морщась от плохо скрытого осуждения в словах Стюарта.

- Фаррела представляет "Пирсон энд Левинсон"?

- Да.

- Тогда вот что, - объявил он, делая знак официанту принести счет. - Утром я позвоню Биллу Пирсону и скажу, что его клиент несправедливо причиняет моей любимой клиентке моральный ущерб.

- И что потом?

- Потом попрошу его клиента подписать несколько красиво составленных бумаг, которые я подготовлю и пришлю ему.

Мередит впервые с надеждой взглянула на Стюарта:

- И это все?

- Вполне возможно.

Стюарт позвонил только в конце дня.

- Ты говорил с Пирсоном? - спросила Мередит, сгорая от дурного предчувствия.

- Только сейчас повесил трубку.

- И?.. - настойчиво выспрашивала она, видя, что Стюарт не имеет намерения продолжать. - Сказал ему о предложении отца? Что он ответил?

- Он ответил, - сардонически хмыкнул Стюарт, - что все отношения между тобой и Фаррелом чисто личные, и его клиент, во-первых, желает рассматривать их с этой точки зрения, а позже, когда сочтет, что готов к этому, именно он будет диктовать условия, на которых может быть получен развод.

- Боже, - выдохнула она, - что это означает? Не понимаю!

- Тогда я отброшу юридический жаргон и вежливые формальности и скажу прямо. Пирсон послал меня к такой-то матери.

Вырвавшееся ругательство, столь необычное в устах Стюарта, подсказало Мередит, что он раздражен гораздо больше, чем хочет показать, и это встревожило ее ничуть не меньше, чем непонятная позиция адвоката Мэтта.

- Я все-таки не понимаю, - взорвалась она, вскакивая. - В тот день за обедом, Мэтт казалось, вот-вот согласится на все.., пока ему не позвонили насчет комиссии по районированию. Теперь я объясняю, что добилась положительного решения, а он даже не желает слушать.