– Только спортивную страницу.

– Те двое сидели в засаде возле твоей норы и вчера убили человека, немного похожего на тебя.

– Вот так! – оскалился Икки. – Про это уже знают легавые, да и мои дружки тоже. Так что приговор остается в силе.

– Ты, наверное, думаешь, что я круглый дурак, – сказал я. – И, скорее всего, ты прав.

– Мне кажется, Марлоу, ты отлично справился с делом.

– С каким делом?

– Ты чертовски ловко вывез меня оттуда.

– А сам ты не мог с этим справиться?

– Иметь помощника в таком деле совсем не лишнее дело.

– Ты хочешь сказать – дурачка на подхвате.

Икки нахмурился. В скрипучем голосе послышалось недовольство.

– Не понимаю. Если ты чем-то недоволен, верни деньги.

– Верну, коли рак на горе свистнет.

– Не надо так со мной разговаривать, – сказал он и вытащил револьвер.

Свою пушку я сжимал в кармане уже минут пять.

– Спрячь свою железку и слушай меня внимательно. В этой истории есть мелкие детали, которые портят всю картину. Почему ты вообще пришел ко мне? Зачем ко мне послали этого недомерка Чикона? Почему такой стреляный воробей, как ты, дал проследить себя до моей конторы?

– Марлоу, ты убиваешь меня. Ты умен до полного идиотизма и не можешь поэтому отличить черное от белого. Бьюсь об заклад, – вернувшись в контору, ты был рад тем пяти косым, что кот валерьянке, и вылизал каждую купюру!

– После того, как они побывали в твоих руках – нет. А почему мне прислали карандаш? Я, правда, сказал этому типу, джентльмену из Лас-Вегаса: если хотят убрать кого-то, предупреждать не обязательно. Он, кстати, пришел с «вудсменом» 22-го калибра; пришлось убедить его, что лучше спрятать эту штуковину. И он послушался. А потом стал совать мне в лицо деньги, чтобы я сказал ему, где ты прячешься...

– Не понимаю, о чем это ты.

– Сейчас поймешь. Смотри: один малый с Ист-Сайда начинает дружить с гангстерами.