Я поднял со стола карандаш, повертел его в руках и снова бросил на стол; карандаш покатился. Граймз переложил пистолет в левую руку и взял его.

– Его прислали мне сегодня утром, – сказал я. – Ни записки, ни адреса. Думаете, мистер Граймз, я не знаю, что это значит?

Он нахмурился и положил карандаш на стол. Но прежде чем ему удалось снова взять пистолет в правую руку, я опустил под стол свою и положил палец на спусковой крючок своего сорок пятого калибра.

– Посмотрите под стол, мистер Граймз. Пистолет надежно закреплен и нацелен прямо на вас. Даже если вы убьете меня с первого выстрела, мой сработает от конвульсивного сжатия руки. Сорок пятый калибр отбрасывает человека на шесть футов назад, сейчас об этом даже школьники знают.

– Похоже на ничью, – сказал Граймз. Потом опустил «кольт» и улыбнулся. – Чистая работа, Марлоу. Вы бы нам пригодились. Может, вы все-таки разыщете Икки?

– Скажите, Граймз, – поинтересовался я, – почему вы ко мне привязались?

– Дело Ларсена, помните? Вы запихнули одного из наших прямиком в газовую камеру. Мы такого не забываем.

– Забирайте свои деньги и двигайте отсюда подобру-поздорову. Может, я и сделаю по-вашему, но мне нужно подумать.

– Я в Вегасе, Марлоу. «Ранчо Эсперанца».

Он кивнул мне и вышел.

Я задумался. Икки к ним не вернется, это точно. Но у меня была другая причина согласиться на предложение Граймза.

В Финикс я приехал вечером и остановился в мотеле на окраине. Стояла страшная жара. Я побрился, принял душ, поужинал и направился во «Флэгстар». В ресторане мотеля Икки объедался черной форелью.

Я уселся напротив. Мое появление, похоже, удивило его.

– Ну, что там? – спросил он с набитым ртом.

– Ты газеты читаешь?