– Послушай, или ты не строишь из себя умника и говоришь по существу, или забирай свою штуку и исчезни.

– Звать меня Икки Россен, и я таки исчезну – и навсегда, если ты чего-нибудь не придумаешь. Усек?

– Усек. Говори, как есть, да побыстрей. У меня нет времени слушать по капле в час.

– Я решил завязать, выйти из игры. А боссы считают так: либо ты скурвился и можешь продать, либо слишком о себе возомнил. Или просто перепугался. Со мной как раз третий случай – я перепуган до смерти. Дела за мной серьезные, но «мокрых» нет. Им-то наплевать, я ведь нарушаю традицию, порядок и все такое – они взяли карандаш и подвели черту. Исполнители уже в пути. А я облажался – спрятался в одной норе, в Вегасе, но они меня перехитрили. Когда я летел в Эл-Эй, меня уже, наверное, пасли, так что они наверняка знают, где я остановился.

– Ну, так перепрячься.

– Поздно. Я уже на крючке.

Он был прав.

– Почему же ты еще на этом свете?

– Ликвидацией занимаются мастера, а они не любят торопиться. Разве ты не знаешь этого?

– Как же, знаю. Солидный торговец из Буффало или хозяин молокозавода из Канзас-Сити – вывеска всегда приличная. Прежде всего, хорошие манеры и неброскость. Спокойные, хорошо одеты, вместе никогда не садятся. Оружие в кейсах, – а с кейсами сейчас ходят все, даже женщины...

– Прямо в точку. А когда самолет сядет, их отправят прямо ко мне, – но не сразу, не из аэропорта. Им торопиться некуда, у них свои люди и среди легавых, и даже в муниципалитете. Пойду я в полицию, скажем, меня выставят в двадцать четыре часа, и куда мне деваться? В Мексику? В Канаду? Достанут.

– А как насчет Австралии?

– У меня нет паспорта. Я живу в Штатах нелегально вот уже двадцать пять лет. Ну, допустим, попаду я в тюрьму, – но не пройдет и часа, как меня выпустят за отсутствием состава преступлений. А на другой стороне улицы меня в машине будут ждать «друзья», чтобы отвезти... не домой, разумеется.