Анджела отрицательно покачала головой:
– Нет, только не это. Я иду в нем вечером на бал к Ребекке Сондерс.
– Ну и что с того! – воскликнула Клодия. – Иди ради Бога! Мы вернемся домой к пяти, так что ты сто раз успеешь переодеться. – И, перекинув платье через руку, Клодия направилась к дверям.
Анджела бросилась ей наперерез. Она терпеть не могла ссор с сестрой, но каждый раз, одалживая одежду, та возвращала ее в ужасном состоянии. На этот раз Клодия посягнула на любимое платье Анджелы, которое так приятно было носить в изнуряющую жару. К тому же платье прекрасно сидело на ней, а нежно-зеленый цвет и легкие кружева изумительно подчеркивали девичью красоту.
Впрочем, Анджела понимала, что жара для Клодии – лишь предлог. На самом-то деле она хотела, чтобы все обратили внимание на ее более полную, чем у Анджелы, грудь. И все это ради Реймонда. Кстати, Клодия и не пыталась скрыть своих чувств к жениху названой сестры. Но, как ни странно, Анджела ничуть не ревновала, и это даже немного пугало ее.
Не желая уступать, Анджела повторила:
– Я с радостью дам тебе платье – в другой раз.
– Смотри, как бы не пришлось пожалеть, – процедила сквозь зубы Клодия, прищуриваясь.
– Но у тебя же есть другие платья! – Это действительно было так – гардероб Клодии был куда богаче ее собственного. Дело в том, что мать Анджелы, опасаясь задеть чувства приемной дочери, баловала ее гораздо больше, чем родную.
– Все дело в Реймонде, не так ли? – зло выкрикнула Клодия. – Ты боишься, что я покажусь ему более хорошенькой, чем ты, вот и не хочешь, чтобы я надевала платье, которое мне так идет!
– Да что ты, Клодия, – пожала плечами Анджела, – я знаю – ты гораздо красивее меня…
Анджела и вправду так считала. Она завидовала золотым кудрям Клодии и ее ясным голубым глазам, а свою внешность считала простоватой. Правда, мама не раз выговаривала Анджеле за то, что она не старается подчеркнуть свои достоинства, и против этого нечего было возразить. Девушка любила, чтобы ее длинные волосы развевались на ветру, а отбелить загорелую кожу не помогали ни розовая вода, ни лимонный сок. Впрочем, Анджела не видела в загаре большой беды.