Конечно, она волнуется – предстоит долгое путешествие. Иден плохо помнила поездку в Англию, ведь прошло уже пять лет. Джеймс говорил, что на этот раз они поплывут в первом классе, и Иден казалось – могло бы быть побольше удобств и чуть потеплее. В ее мечтах морская прогулка представлялась очень романтичной. Но все оказалось совсем по-другому – холодно, неуютно, беспокойно.

Джеймс воспринимал все как должное, он готов путешествовать и путешествовать. Двое других приличных пассажиров явно считали путешествие небезопасным предприятием, но из вежливости не обмолвились об этом ни словом. Вообще-то она вполне могла проводить больше времени в своей каюте и предаваться обычным занятиям – чтению, вышиванию. И избавиться от странной, необъяснимой неприязни, которую питает к ней мускулистый нецивилизованный шотландец.

Странное чувство охватило Иден, когда она вспомнила пронизывающий взгляд голубых глаз, столь бесстыдно изучающих ее. Создавалось впечатление, что в ее присутствии он никого больше не замечал, а внимание Маклина трудно назвать приятным. Иден передернула плечами, словно стараясь стряхнуть его раздевающий взгляд. Ее охватила непонятная тревога.

Девушка вздохнула, стараясь забыть длинные ноги, ироничную усмешку, которую невозможно изгнать из памяти. Почему ее тоже неотрывно тянет смотреть на него? Возможно, это пережиток ее детских привычек – непосредственное общение с братьями? Если чувство неловкости связано с этим, очень хорошо, что удалось обнаружить пробелы в своем воспитании. Придется поработать над формированием нужных качеств. И хорошо, что она может правильно размышлять обо всем – какое облегчение!

Свернувшись на койке, Иден подтянула колени к подбородку. Затем решила ослабить узел панталон на икре. Протянув под одеялом руку, она потянула за шнурок, а затем ловко закатала шелк выше колена. Подчиняясь странному желанию, Иден поддернула вверх ночную рубашку и начала рассматривать свои колени, икры, лодыжки и маленькие ступни. Ее пронзило непонятное чувство вины, и девушка быстро окинула взглядом тихую каюту – ни девичьего смеха, ни упреков классной дамы, которой подобное поведение вряд ли бы показалось приличным.