Иден упрямо сжала губы, продолжая изучать свои ноги: одна, облаченная в шелк, другая – обнаженная, как в первый день рождения. Она подняла голую ногу, повертела ею в воздухе, любуясь изящным изгибом и нежной гладкой кожей. Ничего постыдного она не ощущала.

Нахмурившись, девушка встала и достала чистые простыни, которые взяла с собой. Аккуратно расправила белую ткань на своей узкой постели.

Она почти закончила заправлять кровать, когда дверь в каюту с грохотом распахнулась. В этот момент Иден стояла на кровати на четвереньках, ягодицы четко вырисовывались под ночной рубашкой. В ужасе она повернулась, натягивая рубашку на голые ступни. Руки судорожно сжали ворот.

– Джеймс! – возмутилась Иден, увидев брата, занимающего весь дверной проем. Его лицо было веселым и красным. Покачиваясь, он криво ухмылялся – то ли виновато, то ли зловеще.

– Дене, маленькая крошка… – пробормотал он.

– Джеймс! Ты пьян!

– Нет, я просто приятно наполнен. Я пришел по-по-пощекотать тебя.

Иден соскользнула с постели, кутаясь в рубашку.

– Кажется, пора щекотать тебя, Джеймс. Как ты можешь так говорить? – в ее голосе слышалось такое искреннее разочарование, что брови Джеймса изогнулись.

– Дене, я не… не сердись на меня, – он чуть покачивался в такт морской качке. – Я ненавижу море. Но не смог позволить кому-то другому сопровождать тебя.

– Джеймс… – Иден сделала шаг вперед, но остановилась, судорожно сжимая и разжимая пальцы. – Тебе нужно лечь в постель. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Джеймс вновь закачался, дверь каюты заходила туда-сюда в такт волнам. Иден бросилась к нему и, обняв за талию, не дала брату потерять равновесие. Наверное, качка усилилась.

– Я помогу тебе добраться до каюты, – твердо сказала девушка.