Арло тоже уложили в постель, Иден подоткнула одеяло. Затем встала ногами на постель Рэмсея и открыла иллюминатор. Свежий воздух тут же ворвался в каюту, а девушка принялась вытирать влажным платком лицо, к которому клялась никогда не прикасаться.

Она провела с шотландцем весь вечер. Стоило ей выйти, как через несколько минут лорд начинал метаться, рискуя свалиться на пол. В конце концов Иден была вынуждена провести ночь на стуле в каюте шотландцев. Благодаря ей страшный жар днем спал, и следующая ночь прошла спокойно.

Потом появился доктор, прописал апельсиновый сок, разбавленный водой. Даже в бессознательном состоянии Рэмсей отказался от сока, а верный Арло сообщил, что его хозяин не переносит апельсины даже будучи в добром здравии.

Но Иден не сдалась – принесла из своей каюты банку сладкого печенья, покрошила его в сок и попыталась кормить Рэмсея с ложечки. Она прижала его голову к груди, чтобы немного приподнять над кроватью, и заставила его проглотить немного этой смеси. Даже без сознания Рэм требовал ее внимания так, словно она была обязана уделить ему все свои силы и время.

Иден попыталась вспомнить, каким неприятным был его голос, когда они увиделись впервые, но почему-то не смогла. Чтобы искупить свои попытки вызвать в себе неприязнь к больному, она мягко коснулась лба, позволила пальцам пробежать по влажным, спутанным волосам, которые оказались удивительно мягкими – в отличие от курчавых жестких волос на груди.

– Пожалуйста, поправляйтесь, – прошептала она.

Иден искренне желала ему здоровья. Ей хотелось убежать от странного тревожного чувства, поселившегося в ней, избавить себя от обязанностей, вынуждавших быть рядом. Хотя… Ведь тогда она не сможет видеть его беспомощные руки, лицо… Эти мысли насторожили девушку, она выпрямилась, нервно сцепила пальцы. Этот человек опасен.