Уэстборн что-то сказал спутнице, поднял руки, нарисовал в воздухе фигуру, похожую на древнегреческий кратер, и засмеялся. Брюнетка ответила кивком и сдержанно-спокойной улыбкой. Уэстборн жестом указал на стойку, видимо предлагая даме чего-нибудь выпить, но та покачала головой. Он всегда отличался хорошими манерами и умел держаться с женщинами по-джентльменски, но сегодня, как казалось, усердствовал больше, чем когда-либо прежде.

– Самое ужасное в том, – зудил Ники, не замечая, что Эдварду не до него, – что я сам-то не горю желанием вникать в секреты ее сделок, тем более посвящать в них постороннюю женщину…

Эдварду вспомнилось, как не более чем месяц назад подвыпивший Уэстборн, сидя на этом самом месте, рассказывал всем, кто был не прочь послушать, о свидании с некой пышнотелой восемнадцатилетней шатенкой. Хоть и выражения он подбирал весьма осторожные, говорил о подруге насмешливо, даже издевательски и упоенно описывал столь интимные подробности их встречи, что становилось и противно, и стыдно, и неудобно.

Почувствовав жалость к малолетней дурочке, доверившейся негодяю, может потерявшей из-за Него голову, Эдвард в тот вечер резко пресек болтовню Уэстборна. Теперь же, хоть и мысль о том, что над сегодняшней женщиной подлец тоже может посмеяться, придраться было как будто не к чему.

– Короче, положение мое прескверное, – заключил Ники, корча страдальческую гримасу.

Эдвард приятельски шлепнул его по плечу и только было поднялся, чтобы приблизиться к Уэстборну и познакомиться с брюнеткой, как хлопнула парадная дверь и из прихожей раздался звучный голос Шэрон:

– А хозяин где? Эд? Читал мою последнюю статью? Про строительную аферу в Клеркенуэлле?

Эдвард повернул к выходу и пошел поприветствовать гостью. Они встретились на пороге комнаты и дружески обнялись.

– Так читал или нет? – весело, но с журналистской напористостью повторила вопрос Шэрон, грубовато-броская красавица с неизменной ярко-красной помадой на губах.