– Про строительную аферу? Нет, Шэр, не читал. Времени не было.

Шэрон достала из кармана короткого кожаного пиджака сложенную вчетверо газету, потрясла ею в воздухе и протянула Эдварду.

– Обязательно найди время. Мне очень важно знать твое мнение. Как всегда!

Она стала шумно здороваться и обниматься с присутствующими, а Эдвард, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд и на миг представив, что на него смотрит приятельница Уэстборна, повернул голову. Увы, брюнетка, по-прежнему невозмутимо спокойная, слушала спутника, а тот, необыкновенно оживленный, опять рисовал в воздухе кратеры и амфоры.

Смотрела на Эдварда, разумеется, Камилла Боулз. Рыженькая, бойкая, ясноглазая, она не считала нужным скрывать свои чувства. А Эдвард до сегодняшнего вечера все раздумывал, нужно ли им сближаться. Теперь же, когда в присутствии черноволосой незнакомки в его глазах померкла красота всех прочих женщин, он вдруг осознал, что никогда не сможет стать для Камиллы чем-то большим, чем просто друг, не сумеет рассмотреть в ней то уникальное, за что другой мужчина боготворил бы ее. Камилла, ничуть не смутившись от того, что он поймал ее влюбленный взгляд, улыбнулась. Эдвард подмигнул ей и снова посмотрел на старинный диванчик.

Когда несколько лет назад он увидел эту вещь на грандиозной ярмарке антиквариата в «Элли Пэлли», то прельстился главным образом компактностью: сидеть на диване можно было только вдвоем, причем довольно близко друг к другу. Теперь же, глядя на Уэстборна и его соседку, Эдвард жалел, что не выбрал что-нибудь пошире. Заметив, что хозяин смотрит в их сторону, Уэстборн просиял довольной улыбкой, какими не баловал презренных лузеров и людей скромного достатка. Эдвард приблизился к парочке.

– Здорово, дружище! – Уэстборн привстал и с наигранной теплотой пожал Эдварду руку. – У тебя как обычно: весело, людно, интересно.

– Сегодня, насколько я успел заметить, тебя не интересует никто и ничто, кроме обворожительной спутницы, – медленно произнес Эдвард, ловя себя на том, что он не то завидует Уэстборну, не то ревнует к нему незнакомку. И первое и второе было нелепо.