Уэстборн самодовольно улыбнулся.

– Это ты верно подметил, дружище.

Дружище! Я всего лишь терплю тебя в своем доме, подумал Эдвард. Друзьями мы никогда не были и не будем.

– Знакомьтесь, – нагло глядя на него своими прекрасными глазами, произнес Уэстборн. – Аврора Харрисон. Эдвард Флэндерс.

Аврора Харрисон перевела взгляд на хозяина дома, и тому в окружении давно знакомых людей и родных стен вдруг сделалось до того неловко, что он растерянно моргнул. Аврора. Да, прозвучало в голове. Она и правда богиня, богиня утренней зари. Всего самого возвышенного, неподдельного, бесконечно удивительного… Ему показалось, что если бы он попытался угадать ее имя, то наверняка не ошибся бы.

– Аврора, – сами собой произнесли губы. Уэстборн резковато хихикнул.

– Эй, дружище! Что это с тобой?

Эдвард не услышал ни досады в его голосе, ни скрытой угрозы, ни злобы. Пропустил мимо ушей даже повторенное третий раз «дружище». Все его внимание приковала к себе протянутая тонкокостная рука Авроры. Он пожал ее осторожно, насилу подавив смешной порыв наклонить голову и поцеловать изящные длинные пальцы.

– Очень рад… гм… видеть вас в своем доме, мисс…

Она улыбнулась, и от этой загадочной улыбки в груди что-то поднялось, а быть самим собой стало еще сложнее.

– Нет, что вы. Давайте без официальностей. Зовите меня просто Аврора. И лучше на «ты».

Эдвард медленно кивнул, хоть и пока не представлял себе, как станет говорить ей «ты». Аврора Харрисон была в современном стильном узком платье, но казалась заблудившейся во времени благородной девицей из девятнадцатого века.

– Замечательная вещь! – сказала Аврора, проводя рукой по резной диванной ручке красного дерева. – Любишь антиквариат?