Аврора взглянула на него по-новому – с любопытством и интересом. Ее пухлые, будто созданные живописцем губы тронула улыбка.

– А я искусствовед. И, можно сказать, помешана на антиквариате. Говорят, старые вещи несут чужую энергетику, нельзя обставлять ими дом. А мне уютно и легко среди моих столиков, этажерок и комодов.

– Это самое главное, – пробормотал Эдвард, ясно видя перед собой Аврору в кресле викторианской эпохи.

– У меня дома подобие музея. – В ее глазах мелькнуло нечто странное – мимолетная нерешительность или нежелание допустить ошибку.

Глупости, мысленно сказал себе Эдвард. О каких ошибках тут может идти речь?

– Если интересно, приезжай в гости, – вдруг предложила она.

У Эдварда перехватило дыхание. Разве подобное возможно? Женщина-мечта, будто сотканная из неземных материй, зовет его к себе… Она всего лишь хочет показать тебе мебель, болван, грубовато прервал он свой восторг. Отбрось дурацкие надежды. С ней Уэстборн. Сердце замерло в груди, словно пронзенное ядовитой стрелой.

Уэстборн, который все это время настороженно молчал, будто прочтя его мысли, усмехнулся.

– За вход в свой музей великодушная Аврора денег не берет, – пошутил он, давая понять и видом и тоном, что сам он в «музее» бывал не раз.

– Если тебе, конечно, интересно, – добавила Аврора, глядя на Эдварда и словно не услышав Уэстборна. – Наши профессии в чем-то схожи. Я подумала…

Эдвард с удовольствием объявил бы гостям, что у него появились неотложные дела, и поехал бы к Авроре теперь же, но при мысли, что за ними непременно увяжется Уэстборн, его пыл угас.

– Само собой, мне интересно! – воскликнул он, стараясь вести себя так, чтобы не обнаруживать творившиеся внутри странности. – Непременно тебя навещу. А когда ты бываешь дома?

– Я устраиваю себе выходные в воскресенье и в понедельник, – ответила Аврора, доставая из маленькой черной сумочки записную книжку. – С утра часов до трех дня обычно никуда не езжу. – Она вырвала чистый линованный листок и вывела на нем крупными, почти печатными значками свой адрес и телефон.