Аврора продолжительно посмотрела на его правильный профиль.

– Ты не меняешься, Ральф, – с едва уловимыми нотками грусти и неодобрения в ровном голосе сказала она. – В детстве был бессердечным эгоистом и теперь точно такой же.

– Вовсе я не эгоист! – Ральф повернул голову и обольстительно улыбнулся. Не знай Аврора, что кроется за этими улыбочками, может давно попала бы в плен его внешнего обаяния. – Просто ненавижу лицезреть чужие страдания. Тем более столь неприглядные.

– В любом страдании не найдешь ничего прекрасного, – глядя вперед, произнесла Аврора. Они вышли на тротуар и побрели вверх по улице.

– Не скажи, – игривым тоном возразил Ральф. – Ты, например, божественна, даже когда печалишься.

– Откуда тебе знать? – безразлично спросила она, не поворачивая головы.

– Я прекрасно помню, как соседский мальчишка отобрал у тебя книжку. – Ральф почесал затылок – осторожно, чтобы не испортить прическу. Каштановые волосы он теперь старательно укладывал гелем. – По-моему, «Дайте дорогу утятам». Или «Майк Маллиган»?

Аврора не ответила.

– В общем, какую-то детскую книгу, – нимало не смущаясь, продолжил Ральф. – Может, песенки Матушки Гусыни. Ты тогда чуть не заплакала, но некрасивее, вот ей-богу, не стала ни на самую малость.

– Это тебя волновало больше всего? Подурнела я или нет? – спросила Аврора, вспоминая, с какой поразительной готовностью взвалить на себя чужие беды подскочил к плачущей гостье Эдвард Флэндерс.

– Гм… – Ральф растерянно усмехнулся.

– Помочь мне ты наверняка тогда не поспешил, – прибавила Аврора.

– Помочь? – Ральф хмыкнул. – Мальчишка был года на три старше нас. По-твоему, мне следовало напасть на него с кулаками? Он вырубил бы меня первым же ударом, а книжку так и не вернул бы. Нет, моя дорогая, в бесполезные драки я предпочитаю не ввязываться. От этого всем одна только польза и мне, и противнику, и свидетелям.