Нет, эти женщины занимаются любимым делом, отдаваясь ему всем своим любимым телом, и несут по жизни здоровую протестантсткую уверенность в том, что всякий труд должен быть оплачен, а хороший труд – хорошо оплачен. Характерно, что у Кратновой даже простая представительница древнейшей профессии, ставшая проституткой из протеста против собственной нищеты и ищущая забвения от конвейера ежедневных клиентов в бесплатном и добровольном лесбийском сексе… Так вот, даже она, рассказывая о своей работе, не употребляет глаголов типа "трахаться" или похлеще того. Нет, отнюдь: "заняться любовью… по требованию профессии" ("Забавы хищниц").

Но в любом случае конвейер – это не для нашего автора. Лейтмотивом практически всех рассказов Земфиры, при всем разнообразии описываемых сексуальных практик, остается момент инициации. Первый раз. Это может быть просто расставание с девственной плевой ("Новогодние блики"). Или же, избавление от невинности может быть сопряжено с инцестом ("Любовь моя – боль моя…"), с получением гонорара ("Подарок на юбилей") либо вхождением в порно-бизнес ("Звезда запретного кино"). Инициация может принимать и облик первого лесбийского секса – те же "Забавы хищниц". Но в рассказах Кратновой всегда это случается в первый раз, который заведомо не станет последним. Или, лучше сказать, станет далеко не последним.

О личности лирической героини. Земфира вне всякого сомнения лукавит, когда пишет, что "c мужчинами лучше общаться языком тела. Мировая литература… подтверждает эту мысль. А латынь тут бессильна." На самом деле Кратнова лучше, чем кто бы то ни было, понимает, что главная эрогенная зона как у мужчин, так и у женщин размещается в коре головного мозга. И прекрасно умеет этим пользоваться. Её героини умны и образованны: "Ученица во мне проявилась способной и творческой. Высшей наградой было увидеть буквально перед глазами оргазм красавицы наставницы" ("Забавы хищниц"). И даже, вопреки заявленному своей создательницей, недурно владеют латынью: "Femina in vino non curator vagina" ("Утонувшая во взгляде").