- Не знаю, - прошептал лорд Майкл Кеньон. - Оксфорд дает классическое образование, практические занятия там не в чести. Возможно, мне следовало учиться в новом военном колледже.

- Интересно, удастся ли мне вытащить все эти штуковины, - мрачно пошутил хирург. - Выпейте коньяку и приступим.

Санитар поднес к губам Майкла бутылку, и тот искренне пожалел, что коньяка слишком мало, а еще меньше времени, чтобы как следует напиться.

Он выпил все до последней капли, и тогда врач содрал с него то, что осталось от куртки и рубашки.

- Вам здорово повезло, капитан. Если бы французские солдаты правильно зарядили ружья, от вас осталось бы мокрое место.

Отвратительно лязгнул металл о металл, и хирург вытащил из плеча Майкла шарик. Майкл до крови прикусил губу, от боли потемнело в глазах, но он нашел в себе силы спросить:

- Сражение выиграно?

- Думаю, да. Говорят, французы бежали, как зайцы. Ваши ребята отлично поработали, как и в тот раз.

Когда хирург стал доставать следующий осколок, Майкл отключился, провалившись в спасительную темноту.

Временами к Майклу возвращалось сознание. Он качался на волнах страдания, притупившего все чувства, затуманившего зрение. При каждом вдохе острая боль словно ножом пронзала грудную клетку и легкие.

Он лежал на соломенном тюфяке в углу амбара, приспособленного под полевой госпиталь. В темноте слышались стоны и тяжелое дыхание, видимо, весь амбар был забит ранеными. Сидевшие на стропилах голуби на своем языке возмущались вторжением непрошеных гостей в их жилище.

Испанский полуденный зной сменился пронизывающим холодом ночи. Но Майкл весь пылал под грубым покрывалом, у него началось заражение крови и подскочила температура, жажда мучила больше, чем боль.

Он думал о родном доме в Уэльсе: суждено ли ему еще когда-нибудь увидеть поросшие густой зеленью холмы? Хирург как-то сказал, что среди троих тяжело раненных выживет только один.