- Я же вам говорила, Траск видел меня только один раз в течение нескольких минут. К тому же было это двенадцать лет назад. Я была угловатой и тощей, сами понимаете, - девочка-подросток, а он тогда был занят совсем другим. Не вспомнит он меня, даже если встретит на презентации. А уж чтобы как-то связать с "Макклелланд", об этом не может быть и речи. Если, конечно, кто-то специально не скажет ему об этом.

- Не знаю... - Эдвард сомневался. - Я слышал, этот парень, когда воюет, пленных не берет, и если кто-то пересечет ему дорогу или будет замечен, что ведет двойную игру...

- Никто ему дорогу не пересекал. Он получает все, за что заплатил.

- Да, это конечно, - быстро согласился Эдвард. - Но я слышал, он очень проницательный. И если заподозрит что-то неладное, мы обречены.

- Ну хорошо, пусть по какому-то страшному невезению Траск увидит меня на приеме, и даже узнает, и даже сумеет связать мое имя со скандалом "Макклелланд", что в высшей степени маловероятно, поскольку он не имеет отношения к миру искусства. Пусть. Но возможности узнать, что я была экспертом, который подбирал экспонаты для художественной коллекции его нового отеля, у него не будет никакой.

- Да, но...

- Я не проронила ни слова, что работаю с вами, и знаю, вы тоже об этом не распространялись. Как же может узнать про это Траск?

- Полагаю, никак.

Почувствовав слабину, Алекса надавила.

- Послушайте, Эдвард, даю вам слово, что оденусь во все черное и постараюсь держаться в тени. В этот вечер Траску будет не до меня, он пойдет нарасхват, - еще бы, столько народу, - значит, возможности встретиться у нас никакой.

Эдвард задумчиво рассматривал ее своими светло-серыми глазами.

- Вы действительно хотите там присутствовать?

- Вы что, смеетесь? - Алекса даже немного обиделась. - Я отдала созданию этой коллекции несколько литров своей крови и, конечно же, хочу присутствовать на ее презентации. То, что для меня это очень важно, я говорила вам много раз.