– Нет!

Оливия открыла глаза.

Ее собственный крик все еще звучал в маленькой спальне. Пронзительно рявкнул пес.

– О господи, нет. – Она была в поту, сердце неистово колотилось. Сон казался таким реальным, словно она только что была свидетельницей настоящего убийства. Подобное случалось не раз. О господи, и сейчас произошло снова.

Видение было на редкость реалистичным. Ее ноздри все еще щипало от дыма, а в ушах продолжала звучать органная музыка, во рту пересохло, горло драло от крика. У основания черепа началась ослепляющая головная боль, которая медленно ползла вверх.

Она бросила взгляд на часы. Три пятнадцать. Трясущимися руками она убрала волосы с лица.

На полу у старой кровати пес ее бабушки поднял голову и уставился на нее. Зевая, он снова издал предостерегающий лай.

– Иди сюда, – сказала она, похлопывая по подушке и наблюдая, как потягивается Хайри С. Он представлял собой взъерошенное создание из серо-коричневых кусочков меха с белыми пятнами и тяжелыми бровями, которые давали понять, что в его родословной имелась кровь шнауцера. Он заскулил, затем запрыгнул на подушку рядом с ней. Рассеянно она подтащила его ближе. Ей нужно было к кому-нибудь прижаться. Оливия принялась ерошить его грубую шерсть. Ей хотелось сказать ему, что все будет хорошо. Но она знала, что все окажется по-другому. Уткнувшись лицом в его шерсть, она попыталась успокоиться. А вдруг все не так... может, это был просто сон... может быть... Но нет. Она знала, что означают эти образы.

– Черт.

Она села в постели. Успокойся. Но ее все еще трясло, а головная боль начинала усиливаться. Хайри С выскользнул из ее рук.