Я сам участвовал в той травле и даже побывал в гостях у Болотного Доктора, после того как поговорил с Вороном тет-а-тет. Но это уже другая история… Как бы то ни было, охота так ничем и не закончилась. Ворон пропал. Считалось, что он погиб. Но, оказывается, его приютили военные.

— Память у меня отличная, — перебил Ворона мой новый командир. — Никаких бумажек, всё здесь! — Сван постучал себя пальцем по виску, и мне жутко захотелось ударить туда же кулаком. Помочь, так сказать, не словом, но делом.

Определенно, надо внимательней присмотреться к Свану, ведь его придется холить и лелеять — вовсе не из любви к ближнему, а чтобы не повторить фейерверк, устроенный Бегемотом.

— Отличная, значит, память, да? А теперь, после того как вы уяснили, что к чему, предлагаю перейти непосредственно к повестке дня. Есть возражения? — Когда Кажан начинал корчить из себя бюрократа, весь его светский лоск мгновенно улетучивался. — Значит, нет возражений? Ну и отлично. Товарищи, вам предстоит ответственная миссия в Зоне Отчуждения. — Майор замолчал, наблюдая за нашей реакцией. Сигара едва заметно дымилась в углу рта.

Нужно было как-то выразить свое отношение, и я пожал плечами. Ворон хмыкнул — он другого и не ожидал. Сван изначально был в курсе. А вот братья-моджахеды очень расстроились, узнав пренеприятное известие: яростно жестикулируя, они что-то залопотали на своем языке. Интересно, чего они ожидали у границы Зоны? Десантирования на борьбу с урожаем в соседний колхоз? Чую, нелегко придется с абреками. Вот ведь удружил Григорий Иванович Кажан. Впрочем, от майора подарков на Новый год я никогда не получал…

— В Зоне Отчуждения, да? — Кажан с силой впечатал в столешницу пятерню, моджахеды тут же заткнулись. — Сержант, свободен!

Когда за моими конвоирами захлопнулась дверь, Кажан подмигнул нам:

— Задание очень деликатное. Такое деликатное, что вы его узнаете лишь после того, как дадите искреннее согласие на участие в операции.