Стрелы дождем сыпались на землю. Эдуард Английский был явно неглуп, да и трусом его не назовешь, и все, кто заблуждался до сих пор на его счет, сейчас оказались в ловушке. Король Англии безжалостной рукой подчинил себе Уэльс — и именно оттуда были родом самые прославленные его лучники. Где только он не вербовал воинов, отбирая самых лучших из Фландрии, из Германии, даже из Франции, с которой воевал столько долгих лет. В рядах его войска были даже шотландцы.

— Иисусе величайший, помоги мне!

За английскими лучниками двигалась конница. Шотландцы дрогнули. Битва, как океанский шторм, вал за валом накатывалась все ближе. Англичане даже смяли живые ряды стоявших плечом к плечу воинов с длинными пиками, которые обычно сдерживали неприятеля.

Брендан, спрыгнув с коня, кинулся к седовласому, с иссеченным шрамами лицом пехотинцу, в бедре которого торчала стрела.

— Выдерни ее! — рявкнул старый воин.

— Маккафери, я не могу…

— Можешь, мой мальчик, можешь. — Из-под кустистых бровей, сросшихся с такой же белой снег шевелюрой, блеснули холодные голубые глаза.

— Но, Маккафери…

— Что, силенок не хватает, молокосос?

Оскорбление было намеренным. И это сработало. Разозлившись, Брендан покрепче ухватил стрелу, стиснул зубы и выдернул ее вместе с наконечником, тут же туго перетянул рану тряпкой, чтобы остановить кровь.

— Старый идиот! — бросил он Маккафери.

— Ага, — кротко согласился тот, не то что не охнув — даже не моргнув глазом, будто и не почувствовал боли. — Конечно, идиот, только свободный. И таким я и помру, мой мальчик.

Стало быть, старик тоже почувствовал это? Странное это было чувство… не то чтобы страх, скорее, неуверенность и тревога. Им не следовало ввязываться в этот бой! Куда дальновиднее было бы продолжить поход на север. Двигаясь вперед, они, как саранча, не оставляли после себя ничего, кроме пустыни, и если бы армия англичан вздумала преследовать их, то вскоре попросту умерла бы с голоду!