– Нет смысла обрекать их на преждевременную смерть только из-за того, что ты идиот, – сказала она, снова устраиваясь на табуретке.

Рейф хмыкнул.

– Пропадаешь зазря, Джесс. Из тебя получилась бы чудесная женушка. Ты такая… – Он замолчал и вгляделся в нее попристальнее.

– Что у тебя с глазами? Ты плакала?

– Плакала? Конечно нет. Меня что-то линзы стали беспокоить. Пришлось их вынуть.

– Линзы… Ты внешне очень изменилась по сравнению со школой.

– Несколько двусмысленный комплимент, но все равно – спасибо.

Он перевел взгляд на ее грудь.

– Ты больше не плоскогрудая.

– Все равно ничего примечательного.

Он нахально хмыкнул.

– Ты не права. Хотя, конечно, не сравнить с моей последней шлюшкой… Как бишь ее? А, неважно. Вот у кого были сиськи…

Джесс хладнокровно сложила перед собой руки и наклонилась к нему.

– Послушай, Рейф, давай я избавлю тебя от усилий, которые ты тратишь на то, чтобы оскорбить меня. Не существует такого оскорбления, которого я не слышала бы, начиная с того, что меня звали Четырехглазой Куриной Ножкой, Занудой, Зубрилкой и Морковкой. Так что ты можешь вести себя как подонок по отношению ко мне, и даже это меня не оскорбит. Я знаю все плохие слова, и ты не можешь сказать ничего, что меня возмутило или шокировало бы. Я понимаю, что твоя потенция не умерла вместе с женой, хоть тебе этого, наверное, хотелось бы. У тебя есть физические потребности, которые ты удовлетворяешь с теми бабенками, что оказываются в данный момент под рукой. Я тебя за это не хвалю и не осуждаю. Сексуальность – естественное человеческое качество. Каждый из нас распоряжается ею по-своему. Но вокруг тебя люди, которые беспокоятся о тебе, а ты упорно отвергаешь их и злоупотребляешь их добрым отношением к тебе. Но я не позволю тебе так поступать со мной. У меня есть более подходящие и намного более приятные способы проводить время. – Она встала, потянулась за курткой и надела ее. – Жаль, что тот бык не двинул тебя хорошенько по твоей тупой башке. Может, вбил бы тебе немного ума.