- Вы, наверное, уже давно живете в Мандерли? - спросила я, пытаясь завязать дружескую беседу.

- Дольше всех живет здесь Фритс. Он начал работать в Мандерли, когда мистер де Винтер был еще мальчиком, а хозяином поместья был его отец.

- А после него приехали вы?

- Нет, я приехала сюда одновременно с покойной миссис де Винтер. - Ее бесстрастный до сих пор голос оживился, а на бледных щеках проступил легкий румянец. Перемена в ее лице была удивительная.

Миссис Дэнверс была полна снобизма, свойственного людям ее профессии, и презирала меня за то, что я "не настоящая леди", что я робка и неловка. И все же ее явное недружелюбие нельзя было объяснить только этим. Нужно было что-то сказать, не могла же я бесконечно играть своими расческами.

- Миссис Дэнверс, я надеюсь, мы с вами будем друзьями. Но вы должны кое-что понять... Для меня здесь все очень ново и непривычно. Прежде я жила совсем в других условиях. Но я хочу, чтобы здесь было все хорошо, а главное - чтобы мистер де Винтер был счастлив. Я знаю, что управление хозяйством я могу предоставить вам. Мистер де Винтер сказал мне об этом. Пусть все идет, как шло раньше. Я вовсе не хочу здесь что-либо менять.

Я замолкла и подумала: а правильно ли я веду себя с ней?

- Очень хорошо, - сказала она. - Думаю, что так будет лучше. Хозяйство лежало целиком на мне, пока мистер де Винтер жил один, то есть больше года. И он не выражал никакого неудовольствия. Конечно, когда была жива миссис де Винтер, здесь шла совсем другая жизнь: всегда было много гостей и для них устраивались разные развлечения. Я и тогда вела хозяйство; но миссис де Винтер любила во все мелочи вникать сама.

- Я предпочитаю предоставить все хозяйство вам.

В ее глазах читалось, что она презирает меня и понимает, что я ее боюсь.

- Могу ли я быть вам еще чем-нибудь полезной? - спросила она.