Сара попыталась захлопнуть дверь, но мужчина обхватил край ладонью. Его глаза сверкали в желтом свете, говоря ей яснее любых слов, что никакая цепочка его не остановит.

Сара прижала дверь плечом.

У нас закрыто! Уходите. Сегодня ночью никакой рыбной ловли! Я сказала, база закрыта!

Она подняла биту — слабую угрозу против его силы — и толкнула дверь, надавив на нее бедром.

Дура, какая же она дура! В песке под деревьями стоял накренившийся ржавый грузовичок. В неожиданно застывшей ночи, Сара теперь видела и слышала все с пугающей ясностью: сильные пальцы мужчины с подстриженными ногтями, маленькую фигурку рядом с ним, прерывистое дыхание, вырывающееся из ее груди, все отпечаталось в мозгу.

Постойте, послушайте минутку, — нетерпеливо сказал мужчина, не отпуская дверь.

Что вам нужно? Уже поздно. Приходите завтра.

Слова давались ей с трудом.

Мужчина отпустил дверь и убрал руку.

Мой… мальчик, ему нужен туалет.

Туалет? Он может сходить в кустах.

Он болен, — ответил мужчина, не отрывая от нее светло-коричневых глаз, и положил руку на голову мальчика, привлекая к нему внимание.

Нечесаный и грязный, с заостренными чертами лица — ребенка нельзя было назвать симпатичным. Ярко-синие глаза оценивали Сару с недетской мудростью и настороженностью. Он вместе с мужчиной нетерпеливо ждал ее решения.

Мальчик — сколько ему лет? пять, может, шесть? — не искал защиты у отца, не казался связанным с ним. Сара придвинулась, чтобы получше рассмотреть их обоих. Рука мужчины скользнула к шее мальчика и осталась там.

Сара снова посмотрела в странные бледные глаза мужчины, пытаясь принять решение. Карие глаза должны бы быть теплыми, добрыми. Эти же глаза, сверкая силой и холодом, судили ее, выносили приговор. И еще что-то мерцало в них — что-то, чего она не могла понять.