От мысли, что она могла выглядеть либо вести себя как пьяная, Бэл стало еще хуже, и она застонала вслух.

– Плохо себя чувствуешь? – с сочувствием произнес мужской голос совсем близко от ее уха.

Ее глаза тут же широко распахнулись.

Ослепленная солнечным светом, льющимся из окна, некоторое время Бэл ничего не видела, кроме яркого пятна, но постепенно глаза привыкли, и она смогла разглядеть длинное привлекательное лицо, покрытое утренней щетиной.

Брови густые, красивые, нос правильной формы, а над широким подбородком – самый красивый рот, какой ей доводилось видеть.

Мужчина лежал рядом с ней, опершись на один локоть, натянув простыню лишь до талии. Мускулистые плечи и загорелая грудь с темными вьющимися волосами были голыми. Безусловно, голой была и остальная часть тела.

Когда она от удивления раскрыла рот, он только улыбнулся сверкающими глазами, обрамленными густыми, черными как сажа ресницами.

Бэл резко села. Она тоже была голая, светлые шелковистые волосы струились по плечам.

Его оценивающий взгляд, блуждая по телу девушки, поднялся к губам.

– Ты прекрасно выглядишь даже с похмелья. – Он наклонился ближе, намереваясь поцеловать ее.

Она резко отпрянула, натягивая на себя простыню и пытаясь выбраться из кровати. От резкого движения голова закружилась, и Бэл со стоном рухнула на подушки.

Она заслуживала бы прощения, если бы лежащий рядом мужчина был ее женихом, но в ее постели находился Эндрю Шторм.

Весь ужас ситуации окончательно дошел до нее, когда дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла Сьюзи в коротеньком теннисном платье. Следом за ней появился Родерик.

– Ну вот! Что я тебе говорила? – Рыжая торжествовала.

Родерик, в коричневой хлопчатобумажной пижаме, только хлопал глазами, раскрыв от изумления рот.

Наконец в гробовой тишине раздался его гневный голос: