– …как ты умудрилась переспать с одним из гостей? – Наблюдая за тем, как краска заливает ее лицо, он бросил сумку у двери и добавил: – Сомневаюсь, что объяснения здесь помогут.

Разумеется, он был прав. Спокойным, полным притворного самообладания голосом Бэл решительно объявила:

– В любом случае с тобой я не поеду. У меня здесь своя машина.

– Милая, ты же не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя домой и позабочусь, чтобы твою машину перегнали в город.

Говоря это, он один за другим открывал ящики и быстро укладывал вещи в ее сумку. Застегнув молнию, Эндрю обхватил Бэл за талию и повел к двери, осторожно переступая через осколки фарфора.

– Почему тебя так сильно расстроило, что Бентик выместил злобу на фигурке? – поинтересовался он, разглядывая множество мелких кусочков.

Проглотив подступивший к горлу комок, она ответила:

– Это оригинал, работа Джесса Харланда. Я хотела подарить его родителям. Мне она казалась красивой.

Эндрю кивнул, никак не комментируя ее объяснение, и, взяв обе сумки в одну руку, все еще поддерживая Бэл за талию, провел ее по коридору.

Проигнорировав черный ход, он повернул к парадному крыльцу со словами:

– Держи голову выше. Ничего страшного не случилось.

Да уж. Если бы это было правдой!

С высоко поднятым подбородком и красными пятнами на щеках, Бэл позволила провести себя по холлу к входной двери.

К ее огромному облегчению, на пути им никто не попался.

Ухоженный голубой «ягуар» Эндрю был припаркован прямо перед гаражом, и через минуту они уже мчались по живописным окрестностям Кента.

Бэл не обращала на природу ни малейшего внимания. Хоть ее голова и была повернута в сторону окна, перед глазами неотступно маячила постыдная сцена, недавно разыгравшаяся в ее спальне. Покосившись на ее бледное, удрученное лицо, Эндрю, видимо, решил предоставить ей возможность восстановить душевное равновесие. Он вел машину молча.