Выехав за пределы Митфорда, они остановились, чтобы перекусить. В это раннее утро чистый, уютный бар пустовал. Бэл выбрала место на деревянном, обитом мягким материалом диванчике. Скинув бархатный пиджак, Эндрю пристроился рядом. На нем была темно-синяя шелковая рубашка с короткими рукавами, оставлявшая на виду загорелые руки, покрытые темным пушком.

Он находился слишком близко, чтобы она могла успокоиться. Не говоря ни слова, но сознавая, что Эндрю следит за каждым ее движением, она намеренно не смотрела в его сторону.

Когда принесли завтрак, Бэл отвела взгляд от поставленной перед ней тарелки. Аппетита не было.

– Постарайся поесть хоть чуть-чуть, – настаивал ее спутник. – Тебе не станет лучше, пока ты не кинешь что-нибудь в желудок.

Бэл сомневалась, что ей вообще когда-нибудь станет лучше. Но все же, вооружившись вилкой и ножом, принялась за хрустящий кусочек поджаренного бекона.

Спустя двадцать минут на ее тарелке не осталось ни крошки. Пока Эндрю разливал им обоим кофе, Бэл усердно дожевывала ломтик золотистого тоста с ароматным мармеладом. Она заметно приободрилась, хотя мысли по-прежнему хаотично кружились в голове.

Разглядывая ее лицо, он спросил сочувственно:

– Случившееся до сих пор кажется тебе ночным кошмаром?

Не желая вникать в его настроение, Бэл коротко ответила:

– Я сама виновата.

Он мягко прервал ее:

– Не вини себя так сильно, Бэл.

– Кого же, по-твоему, я должна винить?

– Меня, если тебе от этого будет легче.

– Не будет. Если бы я не выпила столько шампанского…

Он слегка нахмурился.

– Выпить лишнего – это не преступление. Да и переспать с…

– Может, и не преступление, но это разрушило Родерику жизнь, не говоря уж обо мне.

– Бред! – решительно воскликнул Эндрю. – Уверен, что через полгода он и думать о тебе забудет, уж рыжая об этом позаботится.

– Да, конечно, она приложит все силы, – мрачно согласилась Бэл и только сейчас призадумалась о том, как в эту историю замешалась Сьюзи.