– Родственников у тебя полно, – сообщила Мюриель. – У твоего отца есть братья и сестры.

Но жизнь разбросала их по всему свету. Я думала, что ты переписываешься с ними – пусть не со всеми, хотя бы с некоторыми из них. Что же касается меня, то я их не очень люблю. А после развода вообще предпочитаю не общаться с родней твоего отца. – Она пренебрежительно повела плечами. – Что же до моих родных, то мы никогда не были близки. Каждый из нас живет своей жизнью.

Равнодушие, с каким Мюриель говорила о родственниках, свидетельствовало о ее нежелании поддерживать с ними связь. Видимо, она не любила никого, кроме Джеффри и сыновей.

Кэтрин с горечью подумала о своем прошлом.

Оттуда явилась мать, не желающая иметь дело ни с ней, ни с Джонатаном, которого подозревала в алчности, и теперь оставляющая ее на попечение неизвестной тетки. Интересно, как матери удалось заманить ее сюда?

– Несмотря на нелюбовь к родне, ты все же упросила свою сестрицу поработать сиделкой, заметила Кэтрин с сарказмом.

– Ошибаешься! Я – сестра твоего покойного отца! – раздался голос с порога. – И меня не надо было упрашивать!

Мюриель резко обернулась. Кэтрин тоже посмотрела в сторону двери. Первое, что привлекло ее внимание, было белое платье с ярко-красным цветным рисунком. Свободное, оно очень красиво сидело на высокой стройной женщине, вошедшей в палату.

Кэтрин перевела взгляд на лицо незнакомки. На вид ей было лет сорок. Тонкие черты лица, черные с проседью волосы заплетены в косу и уложены вокруг головы.

Отметив, что глаза женщины такого же, как у нее, серого цвета, Кэтрин вновь посмотрела на платье. Его веселые краски никак не сочетались со строгой внешностью тетушки Джиневры. Туфли и сумка были ярко-красные, в тон цветам на платье.

– Я вылетела, как только узнала о случившемся, – сказала Джиневра, подходя к кровати. – Мюриель только позавчера удосужилась позвонить мне. Твоя мать ни с кем из нас не желает общаться, – добавила она неприязненно.