Опасаясь, что близкое соседство мужа лишит ее присутствия духа, Кэтрин не желала находиться рядом с ним без крайней необходимости.

– Я сама возьму еду, – заявила она, поднимаясь и направляясь к кофейнику.

– Не люблю, когда у меня путаются под ногами, – фыркнула Джиневра.

Понимая, что будет выглядеть или дурочкой, или трусихой, настаивая на своем, Кэтрин налила себе кофе и опустилась на стул напротив Джонатана.

Он с усмешкой взглянул на нее.

– Я не кусаюсь, – сообщил Джонатан, понизив голос, когда она отпила глоток.

Кэтрин тут же представилось, как Джонатан зубами чуть прикусывает мочку ее уха. Ее обдало жаром, и она изо всех сил постаралась отвлечься от этих мыслей.

– Конечно, он не кусается, – подтвердила Джиневра, вдруг возникшая у стола словно из-под земли. Она поставила перед Кэтрин тарелку. – Съешь-ка вначале вот это, а я тем временем приготовлю тебе яичницу.

Затем тетушка перевела взгляд на Джонатана.

– А ты доедай свою, пока не остыла.

– Слушаюсь, мэм, – ответил он.

Кэтрин взглянула на Джонатана и вновь увидела в его глазах веселые искорки. Но они исчезли, и он принялся за еду. Это минутное мальчишество живо запечатлелось в памяти Кэтрин, согрев ее. Однако она тут же напомнила себе, что Джонатан женился на ней только из-за денег. А раз так, хватит думать о нем!

Взяв в руку ложку, Кэтрин медлила над сомнительного вида стряпней, несмотря на голод.

– Это овсянка с коричневым сахаром, орехами и корицей, – растолковал ей Джонатан. – Довольно вкусно, хотя выглядит непривлекательно.

– Спасибо, – отозвалась Джиневра, давая понять, что комплимент принят.

Джонатан же ел и не умер, подумала Кэтрин и попробовала необычное блюдо. Странно, но не плохо, решила она и съела еще.

– Теперь, когда едой я вас обоих обеспечила, пойду прилягу. Я все еще живу по австралийскому времени, – сказала Джиневра, ставя перед Кэтрин яичницу и тост.