И я тоже, мысленно согласилась с тетушкой Кэтрин. Она уже решила, что у него напрочь отсутствует чувство юмора.

Джонатан подцепил вилкой кусочек неизвестного ему блюда, похожего на яичницу, посыпанную сверху чем-то зеленым.

– Ну, что скажешь? – спросила Джиневра, готовая смело выслушать любой отзыв.

– Это интересно, – ответил Джонатан дипломатично.

– Приятно слышать, – улыбнулась Джиневра с видом победителя.

В эту самую минуту Джонатан, словно почувствовав, что они не одни, резко повернул голову к двери. Однако глаза его при виде Кэтрин отнюдь не запылали страстью, наоборот, казалось, он был недоволен ее приходом.

– По-моему, тебе следует отдыхать, – сказал он.

Уж не рассчитывает ли он, что она сейчас развернется и послушно побежит наверх?

– Да-да, отдых прежде всего, – поддакнула ему Джиневра.

Кэтрин стояла как вкопанная. Нет, приказывать мне никто не будет, решила она и твердо произнесла:

– В течение нескольких недель я только и делала что отдыхала. К тому же я голодна.

– Я собиралась попросить Джонатана отнести тебе еду наверх, как только он закончит, – сказала Джиневра, идя к плите. – Но если ты уже здесь, присоединяйся к нему.

– Не забудь, она привыкла к больничной пище, – предупредил тетушку Джонатан. – Советую приготовить ей самую обычную яичницу.

Джиневра бросила на него через плечо возмущенный взгляд.

– Она будет есть яичницу с помидорами, луком и петрушкой, точно такую же, как у тебя.

Ей нужно разнообразие, а, также протеин.

Садясь за стол на противоположном конце, Кэтрин взглянула на Джонатана и прочла в его взгляде сочувствие. Слабая попытка защитить ее тронула Кэтрин, но она тут же одернула себя. Он то и дело демонстрирует ей свое безразличие, а она готова разнежиться от малейшего проявления его заботы. Это до добра не доведет.

– Садись-ка или рядом с Джонатаном, или напротив, – скомандовала Джиневра. – Я не собираюсь бегать от одного конца стола к другому с тарелками.