– Конечно, знаете, но так не положено. Ваш отец говорил…

– Мой отец больше не является хозяином этого дома, – Стив понимал, что говорит гораздо резче, чем хотелось бы, поэтому смягчил жесткость слов, теплой улыбкой. – Послушай, что я предлагаю. Мы сейчас пойдем на кухню и вместе все приготовим.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем обитатели этого дома привыкнут к тому, что теперь здесь все изменилось? – подумал Стив несколько минут спустя, когда ставил чашку на ночной столик в своей спальне.

Ричард Тревор больше не является хозяином этого дома. Он вообще перестал быть хозяином, чего бы то ни было, размышлял Стив, снимая шорты и футболку. Доказательством этого явилось вчерашнее официальное вскрытие завещания.

Ничего неожиданного в нем не оказалось. Покойный отец семейства оставил личную собственность, особняк и огромные участки земли Марджори, а многомиллионный промышленный конгломерат «Тревор индастриз» завещал сыновьям.

Лучи солнца, струившиеся через окно, приятно грели обнаженное тело Стива. Он вытянул руки и согнул их в локтях, мускулы заиграли, перекатываясь под загорелой кожей. Затем «пошел в ванную, примыкавшую к спальне, встал под душ и пустил струю на всю мощь.

Старика хватил бы удар, услышь он разговор наследников, состоявшийся после чтения завещания. Едва адвокаты покинули дом, Йен произнес с сарказмом:

– Вот это подарок! Как раз то, о чем я мечтал всю свою жизнь – кусок «Тревор индастриз».

Вслед за братом слово взял Тим.

– Я мимо. Можете взять мою долю.

Стив растянул губы в подобие улыбки, обнажив ряд ровных белых зубов.

– Однако, приятель, ты слишком щедр! Он подошел к бару вишневого дерева, открыл бутылку бурбона, налил приличные порции всем присутствующим и произнес то, чего всегда придерживался:

– Я скорее буду воровать колпаки от колес, чтобы добыть себе пропитание, чем возьму хотя бы крошку с чужого стола.