— Я не мошенничаю!

Это была правда, насколько возможно в обычном понимании этого слова.

— Конечно мошенничаете. Никто не бывает настолько удачлив, как вы, если только он, извините, она, не мошенничает. — Его глаза теперь блестели, но в ее представлении блеск был предпочтительнее, чем тот сверхъестественный огонь в них. Так или иначе, глаза не могли пылать. Что с ней не так? Кто-то подсыпал наркотик в ее напиток, когда она отвернулась? Она никогда не пила алкоголь во время азартных игр, предпочитая кофе или безалкогольные коктейли, но та последняя чашка кофе имела горький привкус. Тогда Лорна решила, что ее угораздило получить последнюю порцию из кофеварки, но теперь задалась вопросом, не были ли причиной этого привкуса какие-нибудь медикаменты.

— Повторяю, я не мошенничаю, — произнесла Лорна сквозь сжатые челюсти, делая ударение на каждом слове.

— Вы ходите сюда некоторое время. И каждую неделю уходите с выигрышем в пять тысяч. Это около четверти миллиона в год, и только от моего казино. Скольким еще от вас досталось? — Его невозмутимый оценивающий взгляд ощупал ее с головы до пят, будто он задавался вопросом, почему, купаясь в таких деньгах, она не одевалась получше.

Лорна почувствовала, как ее лицо запылало, и рассердилась. Она уже очень долгое время не испытывала смущения, поскольку оно являлось непозволительной роскошью, однако что-то в его оценке заставило ее почувствовать неловкость. Хорошо, допустим, она одевается не лучше всех в мире, но ее одежда чистая и опрятная, и только это имеет значение. Ну и что, что она приобрела брюки и блузу с короткими рукавами в «Wal-Mart»? Она просто не могла заставить себя отдать сто долларов за пару туфель, когда двенадцатидолларовая пара подходила ей точно также. На разницу в восемьдесят восемь долларов можно купить гору еды. А шелк не только дорого стоил, но и доставлял кучу хлопот; поэтому она предпочитала хорошую смесь хлопка и полиэстера, которую, в отличие от шелка, не нужно каждый день гладить.