— Я спросил, как много других казино вы обчищаете каждую неделю?

— Что я делаю, вас не касается. — Она впилась в него взглядом, обрадовавшись гневу и приливу энергии, последовавшим за вспышкой раздражения. Сердиться было намного приятнее, чем чувствовать себя уязвленной. Она не позволит мнению этого мужчины приобрести для нее столь весомое значение, чтобы ему удалось обидеть ее. Пусть на ней дешевая одежда, но не лохмотья же!

— Напротив. Я поймал вас. Поэтому должен сделать так, чтобы Эл предупредил других руководителей служб безопасности.

— Вы ни на чем меня не поймали! — Относительно этого она была абсолютно уверена, потому что не делала ничего, на чем ее можно было поймать.

— Вам повезло, что здесь все решаю я, — продолжал он, будто она не произнесла ни слова. — А ведь в Рено есть люди, которые считают, что жулики заслуживают высшей меры наказания.

Ее сердце пропустило пару ударов. Он был прав, и Лорна это знала. На улице ходили слухи, рассказы о людях, пытавшихся склонить фортуну на свою сторону, которые потом либо исчезли, либо приняли температуру комнаты к тому времени, как их нашли. У нее не было блаженного неведения, которое позволило бы ей думать, что он просто преувеличивал, потому что она жила в том самом мире, где все это происходило. Лорна знала этот мир, знала людей, населявших его. Она делала все возможное, чтобы оставаться незаметной, и никогда не использовала карты, которые позволяли казино следить, кто выигрывал, а кто проигрывал, но тем не менее, она сделала что-то не так, чем привлекла к себе внимание. Для некоторых людей ее невиновность не будет иметь никакого значения; одно слово нужному человеку, и она станет мертвой женщиной.

Что он хотел сказать своей фразой? Что не намерен сдавать ее и предавать огласке частные дела «Инферно»?