Она не могла себе позволить быть вовлеченной в обсуждение своих необъяснимых способностей. Поскольку была уверена, что в этой комнате имелись видео и аудио записывающие устройства. А вдруг ею снова овладеет одна из тех таинственных галлюцинаций? Тогда она может сказать все, что он захочет, согласиться с любыми дикими обвинениями. Черт возьми, все, что она чувствует, может быть результатом каких-нибудь необычных спецэффектов, которые он здесь устроил.

— Я знаю, что вы не Рейнтри, — продолжил он тихо. — Я знаю всех своих. Поэтому, важный вопрос... вы Ансара или вы безродная?

Ее снова спас шок.

— Безродная? — эхом отозвалась она, резко возвращаясь в мир, который ощущался как реальный. Она еще пребывала в состоянии легкой дезориентации, но, по крайней мере, ушли беспокоящие сексуальные образы, ушли холод и страх.

Она глубоко вздохнула и подавила жаркий порыв гнева. Он только что сравнил ее с никому ненужной дворняжкой. Тем не менее, под гневом крылось застаревшее, въевшееся чувство горького отчаяния. Ненужная. Она всегда была такой. Какое-то недолгое упоительное время она думала, что это изменится, но затем у нее забрали даже эту последнюю надежду, и не осталось ни чувств, ни желания пробовать еще раз. Что-то внутри нее сдалось, однако боль не притупилась.

Он махнул рукой.

— Не то, чтобы безродная. Мы используем это слово, чтобы описать человека, способности которого являются самостоятельными.

— Самостоятельными от чего? О чем вы говорите? — По крайней мере, в этот момент ее замешательство было подлинным.

— О тех, кто не Рейнтри и не Ансара.

Его объяснения ходили по кругу так же, как и ее мысли. Растерянная и испуганная, она сделала резкое движение рукой и щелкнула пальцами:

— В аду есть какая-то тетя Сара?

Откинув голову назад, он разразился хохотом, звук которого был естественным и легким, словно он часто это делал.