Внизу ее живота задрожало. Фантазии секса с ним снизили защитные барьеры, которые обычно она держала высоко поднятыми, и подсознательное признание его привлекательности стало вполне осознанным. Вопреки своему желанию, она заметила мускулы на его шее, лепную линию подбородка. Он был... Красота казалась не совсем верным, слишком женственным словом, чтобы описать его. Он был ошеломителен, в своей совокупности его черты были слишком неотразимыми, чтобы называться просто красивыми. И при этом его внешность — не первое, на что она обратила внимание; безусловно, ее первым впечатлением было ощущение силы.

— Не «тетя Сара», — ответил он, все еще смеясь. — Ансара. А-Н-С-А-Р-А.

— Я никогда не слышала о них, — сказала она осторожно, задаваясь вопросом, не было ли то, о чем он говорил, какой-нибудь группировкой. Она не страдала от заблуждения, что организованная преступность ограничивалась древними итальянскими семьями в Нью-Йорке и Чикаго.

— Не слышали? — Он произнес это довольно весело, но из-за своих чересчур расшатавшихся сегодня нервов она так отчетливо почувствовала сомнение и врожденную угрозу в его голосе, как если бы он закричал на нее.

Ей необходимо взять под контроль свои реакции. Необъяснимые явления, происходившие в этой комнате, застали ее врасплох, довели до крайне уязвимого состояния, которое она обычно себе не позволяла, но теперь, когда, наконец, все успокоилось, она начала вновь обретать самообладание. Мысленно она восстановила внутренние барьеры; это далось нелегко из-за трудностей с концентрацией, но она была упорна. Она могла не знать о том, что здесь происходит, но знала, что защита была жизненно необходима.

Он ждал ответа на свой риторический вопрос, но она проигнорировала его и сосредоточилась на своем щите…

Щите?

Откуда взялось это слово? Она никогда не думала о себе как о человеке, имеющем щит. Хотя считала себя сильной и бесстрастной, а свое сердце — выносливым и закаленным временем.