Понедельник, 10:46

Маленькая квартирка была полностью разгромлена. На бежевом ковре сверкало битое стекло; книги и тщательно подобранные безделушки были сброшены с книжных полок на пол; там же валялась открытая пустая коробка из-под пиццы; и кто-то порезал острым лезвием старый, красный кожаный диван, стоящий в середине комнаты. Был ли диван изуродован тем же ножом, которым убили Шерри Бишоп? Он не знал. Пока.

Гидеон задержал взгляд на теле Бишоп, когда услышал позади себя голос быстро говорившей женщины.

— Знаешь, а я ведь подумала, что это Экей решила пораньше вернуться домой и заказала пиццу по телефону. Она любительница поесть поздно вечером, поэтому я даже не подумала… — Она фыркнула. — Глупо. Мать убьет меня, когда узнает, что я позволила убийце ворваться в квартиру.

Гидеон обернулся. Шерри Бишоп произнесла свою излюбленную фразу чисто автоматически? Или она еще не осознала, что умерла? Мать убьет меня …

Сидя позади него на стуле, она выглядела почти непрозрачной. И как обычно была одета в потрепанные джинсы с заниженной талией и футболку с оторванным низом, выставлявшей на обозрение пупок с пирсингом. А вот прическа была новой.

Экей нашла ее тело сегодня рано утром, вернувшись после выходных, которые провела в Шарлотте. Вместо того, чтобы набрать телефон службы спасения, она позвонила ему. А ведь он так нуждался в неделе отдыха. Направляясь к месту преступления, Гидеон сделал все необходимые звонки по сотовому. По прибытии он переговорил с Экей в прихожей, успокоил ее, насколько смог, и остался там, чтобы остановить первых приехавших полицейских и не дать им затоптать место преступления. Люди в форме все еще стояли в прихожей, разглядывая квартиру, словно дети, которым не разрешили зайти в кондитерскую. Неужели и он когда-то был так же молод?