– Он противный! Больше мы с ним не встретимся, да?

Джейми воинственно надул губы, глядя вслед удаляющемуся автомобилю, и при виде этого собственная обида Рейчел отступила. Она внезапно почувствовала, что может совершить непростительную ошибку. Можно лишить Стивена сына, но нельзя допускать, чтобы ребенок ненавидел отца. Она этою не переживет.

– Понимаешь, мы со Стивеном не виделись много лет, а теперь я сказала ему… одну вещь, о которой он не знал и которая его сильно расстроила. Он ничем меня не обидел, Джейми. И я вовсе не плачу, просто глаза слезятся от ветра. Что, если мы прямо сейчас пойдем в парк? А когда вернемся, поджарим тосты к чаю.

Лицо Джейми прояснилось.

– Здорово! Можно я сам их поджарю? Я буду очень осторожен, обещаю.

– Посмотрим. – Рейчел улыбнулась дрожащими губами. Взяв Джейми за руку, она заперла наружную дверь и направилась по улице. На углу она приостановилась и оглянулась, но улица была пуста, Стивен уехал. Однако память об их встрече, о жестокой лжи еще долго будет преследовать ее. То, что Стивен с такой готовностью поверил ее лжи, – еще одна боль, с которой ей предстоит отныне жить.

Если Стивен когда-нибудь любил ее по-настоящему, разве не должен он был знать, что она не способна предать его?

– Вот и ты наконец! Черт побери, Стивен, мог бы и предупредить, что уходишь! Мы тут места себе не находим… вот уже час, как ты исчез…

Стивен оторвался от окна; его брови были саркастически приподняты.

– Помнится, я дал тебе карт-бланш на ведение этих переговоров, Дэвид. Неужели я должен стоять у тебя за спиной и водить твоей рукой?

Молодой собеседник Стивена мгновенно покраснел.

– Я помню, о чем мы договаривались, но не все так просто. Роджерсон отказывается иметь дело с кем-либо, кроме тебя. – Дэвид криво усмехнулся. – И я его понимаю. Трудно поверить, что Акула стерла свои зубы!